Когда мне было лет двенадцать-четырнадцать, я мог сидеть, рассредотачиваться, погружаться и раз — проваливался в блаженство. Это было такое невероятие, сердце таяло от невесомости и наслаждения.
Сейчас такого нет. Но иногда, а, может, и не иногда, я нахожу в себе подобие того блаженства.